Олег Хурватов
ОПРАВДАНИЕ САЛЬЕРИ
Вначале был глухой гул: равномерный, с колебаниями частот, которые в наше время доступны только изощрённому слуху. Была мелодия, но не приплясывающая, не замыкающая слушателя в клетку ритмических повторов, непредсказуемая: мелодия для мозга, а не для ног. И это называлось - музыка. Античная музыка до нас не дошла, но в средневековье музыкой ничто другое просто не называли. Но вот оно явилось, другое, и всё задёргалось, затанцевало и взвилось в нервном исступлении. И оно-то и стало музыкой, а всё другое заклеймили как беспорядочные звуки, какофонию, просто - шум...
Этой схемы читатель не найдёт в общепринятой истории музыки. История музыки говорит о прогрессе: мол, всё развивалось и развивалось, пока не достигло высшей точки, классики XVIII - XIX вв. Точка признаётся абсолютной, её вершинность не оспаривается. Тот, кто решается оспаривать, получает по носу железным аргументом: Моцарт. Моцарт велик. Что, не дошло? Ну, вот вам: Моцарт - величайший из великих. Как, вы ещё не в нокауте? Тогда сами возьмите и послушайте. И будете покорены: ведь это же - Мо-царт!
Слушаю. Непредвзято, зато с запасом музыкальных ассоциаций. И первое, что нахожу, - распространённейшая менуэтная структура. Она присутствует и у Гайдна, и у Генделя, но только Моцарт сделал менуэт настолько торжественно самодовлеющим, что ему тянет подчиниться. Если делить музыку на навязчивую и ненавязчивую, то приходится признать Моцарта чемпионом по навязчивости. Мелодические красоты не скрывают, да и не хотят скрывать исходной формы. А форма у Моцарта проста: она квадратная. Как везде в поп-музыке.
Моцарт - попса XVIII века. Я не дарк-эмбиентный пуританин, сам люблю под настроение послушать качественную поп-музыку, но это не мешает мне сознавать, что человечеством накоплены более сложные и совершенные способы обращения со звуком. Встречаются они и у Моцарта, но редко, сконцентрированы главным образом в "Волшебной флейте" - на самом деле, отличная вещь! Однако
распространилось не это. Распространились мюзиклы, наподобие "Дон-Жуана", и мелодийки, которые легко вставить в мобильный телефон: "Маленькая ночная серенада", "Турецкий марш", фрагменты из "Реквиема", которые принято превозносить из-за их "прекрасной ясности"... И впрямь, всё ясно. Увы.
Моцарт приучил меломанов к общедоступному. Требование общедоступности там, где она совсем не предполагалась, разъедает основы, на которых зиждется величие классики XVIII - XIX вв. Менуэт поразил её, как наследственная болезнь. Немногие вырвались из-под менуэтного гипноза: таковы, в частности, Бетховен, великий Вагнер и Верди, чей "Реквием" мне представляется по всем параметрам выше моцартовского.
Моцарт наступил на ухо публике. Человек всё-таки жаждет музыки, но музыкой ему представляется только то, к чему его приучили. А приучили его к квадратным чередованиям нот. Слушать такие мелодии - всё равно, что пить кока-колу: вроде вкусно, но сколько ни пей, жажда остаётся, и чтобы залить её, человек продолжает пить - ту же кока-колу, разумеется. Обратите внимание, насколько звуковой фон наших городов перегружен музыкой. И до какой степени эта музыка однотипна... Надоело!
Если действительно Сальери убил Моцарта, кажется, я могу представить, какие чувства его к этому привели. В них нет ничего, близкого к зависти. Скорее, это чувства человека, сосед которого постоянно заводит одну и ту же мелодию на магнитофоне. Сальери корпит над срочной работой, но не в силах сосредоточиться, потому что из-за стены несётся: "Я шоколадный заяц..." Сальери вежливо звонит к соседу: "Господин Моцарт, не будете ли вы столь любезны убавить звук?" Моцарт убавляет, но едва Сальери захлопывает дверь, магнитофон врубается с прежней громкостью. Сальери пытается работать, но напрасно: "шоколадные зайцы" лезут из всех щелей. Сальери стучит кулаком в смежную стену: "Эй, Моцарт, хорош выдрючиваться!" "До двадцати трёх часов имею право!" - нагло отвечает Моцарт. "Шоколадный заяц" продолжает свою разрушительную деятельность. С заткнутыми ватой ушами, с обмотанной полотенцем головой Сальери прилагает все усилия, чтобы исключить убийственно навязчивый звуковой фон. Но дурные примеры заразительны. К вечеру весь дом обзавёлся заветной песней. Сверху, снизу, сбоку, из каждого окна раздаётся: "Я шоколадный заяц!"
И тогда Сальери снова звонит в дверь к Моцарту. Какой именно тяжёлый бытовой предмет он держит за спиной - уже неважно...